Сделано в Израиле

31 декабря 2006


Кажется, у меня получился второй продукт израильского воспитания.
Первым является Гуня, естественно.


Первый раз она привела меня в ужОс на Пурим... что ли, 93 года? Кажется, ей не было еще четырех.
Мы жили тогда в Иерусалиме, Гило алеф, чуть ли не напротив матнаса. Матнас – это районный культурный центр. На Пурим Гунька получила костюмчик клубнички, и он ей очень нравился.

У наших "русских" соседей росла девочка Маша на два года старше Гуньки. Мы с соседкой взяли костюмированных девок – Маша, естественно, была Эстер, вся такая в белом, - и пошли в матнас на праздник.

У вас нет страха толпы?
У меня есть. Когда в Питере пустили метро "за ручей", меня стало невозможно засунуть в вагон. Может быть, это связано с детским воспоминанием, когда меня-семилетнюю уронили на пол в позе "шпагат" на детском новогоднем утреннике, и по мне пошла толпа. Счастье, что это были дети... Теперь я знаю, чего избежала...

В общем, в матнас мы явились поздно. В спортзале, где народ ожидал представления, по периметру стояла стена родителей, сплошная, без зазоров. Мне поплохело от одного ее вида: глухая спина. Идея, что туда надо ПРОНИКАТЬ, хотя бы даже и самой, была невыносима. А уж идея, что туда надо ТАЩИТЬ ТРЕХЛЕТНЕГО РЕБЕНКА...

- Ооооо, - сказала я соседке, - мы, пожалуй, пойдем домой. – Гуня!

Возле нас крутилась перепуганная Маша. Гуни не было.

- Маша! Где Гуня???? Только же что была тут?!

- Она пошла... Пошла. Вон туда, - и Маша показала рукой вперед, в сторону футбольной стенки наоборот.

- Ааааааа,.... – прохрипела я и побежала.

Я не могла побежать за ребенком по прямой, там бежать было принципиально некуда. Наверное, Гуня просочилась между ног стоящих. Поэтому я побежала в обход, вокруг зала, в сторону виднеющихся в противоположном конце щитов-декораций, надеясь, что где-то найдется лазейка... Но тщетно: лазейки не было, спины стояли монолитно. Так я достигла декораций и вынуждена была забежать за них. И вот тут-то, спотыкаясь о какие-то шнуры и ящики, я нашла пару бойниц, откуда открывался вид на зрительный зал.

Дети заполняли весь зал, кроме пятачка-сцены перед щитами, худо-бедно отвоеванного и охраняемого парой дежурных. Дети сидели на полу по принципу "яблоку негде упасть", то есть, какого цвета этот пол, увидеть там было негде. Человек четыреста детей. "Господи, - подумала я, - как же мне найти Гуню?!" И тут я увидела Гуню.

Это было проще простого. Гуню трудно было не увидеть. Гуня стояла ПЕРЕД ПЕРВЫМ РЯДОМ, фактически "на сцене", и скепически оглядывала зал. Убедившись, что никакого места для нее в первых рядах нет и не предвидится, она отвернулась от конкурентов и совершенно спокойно села на пол там, где стояла, образовав, так сказать, НУЛЕВОЙ ряд зрителей из одной себя.

Ровно через минуту после этого акта беспримерной наглости на пятачок выскочил распорядитель и начал сдвигать детей назад, высвобождая место. Гуня дисциплинированно подвинулась, оказавшись в результате уже не совсем "отдельно нулевой", а как бы утопленной в линию первого ряда примерно на полкорпуса. Это всех устроило, и на сцену выскочили артисты. Какие-то маски на ходулях с факелами. Они жонглировали этими факелами прямо у Гуньки над головой. У ребенка челюсть висела до пупа...

Никакой идеи, что невредно бы найти мать, у нее не возникало. Страх был ей неведом.
Что там еще было потом в представлении, я не помню, ибо у меня начался отходняк. Я снимала Гуньку через бойницы и нервно хихикала. Расстояние было несколько чересчур для моей мыльницы, и кадры получались весьма так себе... Но не снимать я не могла: я предвкушала свой бенефис за семейным столом в роли летописца гуниных подвигов...

Но Гуня оказалась неисчерпаема, как атом, и на описанном не остановилась.

В конце праздника устроители объявили конкурс на лучший костюм. По залу побежали девочки-дежурные, выбиравшие детей в оригинальной драпировке и выводившие их на сцену. Тут были инопланетянка, тюбик зубной пасты, апельсин на ножках, динозаврик... Ведущий тем временем вещал в микрофон, что эти избранные получат призы.

Гуня была одета в хотя и миленький, но совершенно стандартный костюмчик из магазина. Никаких оснований претендовать на приз у нее не было, и ни одна из дежурных девочек ее на сцену не пригласила. Тогда Гуня сама встала, и совершенно спокойно, с безмятежным выражением лица, присоединилась к шеренге победителей. (!!!!!!)

Учитывая факт, что она была одной из самых маленьких в зале, никому и в голову не пришло ее как-то смущать: девочек-дежурных было несколько, и каждая решила, что ее выбрала другая из каких-то своих соображений. Гунька получила дозу аплодисментов, приз, и ничтоже сумняшеся рванула со всей толпой к выходу... Но тут я уже набежала и отттащила ее в сторону. Гунька посмотрела на меня удивленно: меня трясла какая-то полуистерика, и я вся пошла пятнами. Ребенку же – ХОБ ХНЫ. Вот абсолютно...


Нормальный израильский ребенок. Да. Она и дальше росла такой. Когда Гуньке было шесть, один профессор психологии, коллега по работе, попросил меня привести ее на большую лекцию, чтобы продемонстрировать работу со своей новой развивающей методикой для дошкольников. Сколько лет прошло, а я все жалею, что это не снимали «на кино»…

В зале было примерно 90 человек. Надо было видеть, какой королевской походкой шествовала крохотная Гунька (черная юбочка с цветком, ярко-алая блузочка, два малюсеньких подрагивающих хвостика над головой) к «кафедре». Ее важный вид смутил самого профессора, он повернулся к дверям, разыскивая меня взглядом:

- Мать пропустите поближе… Как у ребенка с ивритом?

Гуня смерила его взором, и уже в этот момент зал полностью затих. Но пока я пробиралась через ряды, моя дочь закрепила успех, величественно сообщив залу:

- У ребенка с ивритом хорошо. – И уточнила: - Куда мне сесть?

«Тебе надо на нее билеты продавать!!!»- говорили мне потом слушатели, вытирая слезы счастья после часового гуниного «выступления». Камера проецировала на огромный экран ее серьезную мордаху. Гуня относилась к таким вещам предельно серьезно. А профессор явно дурил ей голову. Поняв быстро, что на примитиве тут нечего ловить, и пытаясь усложнить задачу, он потихоньку перевернул некие там тестовые фигурки другой стороной, так, чтобы спрятать самый нужный цвет. Но не тут-то было!

- Ты хитрый какой! – обиделась Гуня, немедленно не только обнаружив подвох, но и определив способ жульничества, - Так нечестно! Переворачивай! – и она схватила профессора за руку….

Аудитория вытирала слезы платками и юбками…

- Вот гляди, - говорил ей профессор, - у этой фигурки есть домик. У этой – тоже есть. А вот у этой фигурки – нет домика! Где ее домик?...
Гуня ткнула пальцем в соответствующий домик, после чего сообщила:
- Бездомным быть нехорошо. Ты газеты читаешь? У каждого человека должен быть дом!

Аудитория еле шевелилась под стульями…

А под конец Гуня обнаружила на огромном экране за спиной свое изображение. И дальше состоялась убийственная сцена, известная в мировой культуре под названием «поймай свой хвост»: Гуня пыталась встретиться с самой собой лицом к лицу. Как только она отворачивалась от камеры к экрану, на экране появлялся ее затылок. Но она не оставляла попыток, и наконец стонущая в пароксизме аудитория родила в своих недрах глас милосердия: «Да покажи ж ты ей, наконец!!!» - закричал кто-то. Техник остановил кадр, и некоторое время они смотрели друг на друга: маленькая Гунька на полу и большая Гуня на экране….


Когда Гуньке было семь, мы с вновьобретенным Илюхой поехали отдыхать в Тверию. Там мы катались на кораблике в Эйн-Гев, на ту сторону Кинерета. Гунька сочла, что просто так ехать можно было ТУДА, а НАЗАД будет уже скучно. Пока мы любовались на воду и предавались лирике, ребенок исчез в недрах катера. Мы ругали ее глупой, но в результате оказались дураками сами: Гунька закорешилась с рулевым. Это был веселый русский мужик, и Гунька обаяла его до такой степени, что он поставил ее за штурвал. Когда нужен был маневр, он учил ее направлять катер на ту или другую башенку на берегу, держал ее ладошки сверху своими лапами и они вместе поворачивали слегка деревянное колесо... Я видела все это снизу и сзади, ибо в рубке на меня места не было, и только гунькин хвостик, дрожащий от счастья, мелькал у меня перед глазами...


Этой хозяйке жизни к тому же возмутительно везло. Однажды, когда семилетняя Гунька училась в Тель-Авиве, всю их начальную школу повели в Оперный Театр. Это такая гордость весеннего холма: настоящий оперный театр с настоящей оркестровой ямой. :) "Вся начальная школа" – это, опять же, примерно 400 детей. После экскурсии по закулисью их посадили в зале, и лектор рассказывал, как что тут работает и ездиет. В яме сидел настоящий оркестр, и исполнял, в качестве иллюстрации к лекции, какие-то музыкальные фрагменты... Думаю, что Гунька – известная меломанка уже в том нежном возрасте – была страшно счастлива и горела глазами... Но не думаю, что разглядеть это со сцены было просто – все-таки, 400 человек... Однако, факт есть факт, а именно. В конце мероприятия лектор, сойдя с дирижерского места, провозгласил: "Ну а теперь я приглашаю сюда.... " – обвел взглядом 400 детей в зале и показал пальцем: " – Вот тебя, девочка."

Гуня спокойно вышла на сцену, подняла палочку... И нормальный симфонический оркестр послушно взял какую-то там ноту...


Нет, это не мой ребенок. Это просто не может быть мой ребенок!
Мой, мой, да. Просто он такой... местный. Ребятам ее класса в первый год в средней школе очень не нравился звонок. Раздражал. Гунька организовала пикеты у директорского кабинета... Чуть позже, в другой школе, она тренировала школьную футбольную команду. Мальчики утверждали, что она одна может настроить их на правильный лад…
Илюха говорит, она будет членом Кнессета. Хас ве халила. :(

Не дай Б-г (ивр)


Так вот, у меня, кажется, растет второй такой кадр. Наша физиотерапистка попросила привести Гошку на демонстрацию некоей специфической ортопедической обуви, на ней показать чтобы. Ибо Гошка у них считается самой «сотрудничающей» особой.
- Там будет довольно много народу, - говорила она мне по телефону, - Как ты думаешь, Маргалит не испугается?
- Все будет в порядке, - успокаивала ее я. Но, честно говоря, я думала, что моя дочь хотя бы в начале чуть-чуть постесняется… Для приличия.
Щаз.

Мы вошли в комнату, где сидело человек тридцать. Гоша бросила беглый взор кругом, оценила обстановку: мама на стуле тут, Аяла (физиотерапистка) на матах там. «Все в порядке».

Очень быстро она сообразила, чего от нее хотят. Она прошлась, пробежалась, попрыгала так и эдак. Потом на нее – на ботинки - стали надевать разные нашлепки. Гошка обожает технологические процессы!

- Это что? Зачем? Как? – пытала она техника тихонько. Потом вставала, разводила руки в стороны, и спокойно начинала дефилировать по комнате, пока ей не разрешали посидеть. Она работала полчаса, а то и больше, словно нормальная взрослая манекенщица, без единого каприза, без страха, без сомнения, с некоторой уже даже скукой в глазах. В паузах присаживалась рядом с Аялой, обняв ручками тоненькие коленки, и тихонько позевывала….

Аудитория качала головами и цокала языками. Я вспомнила, что однажды уже привыкла с Гунькой к такой реакции на публичные выступления моих детей…

- А вот как с этим работать, если ребенок не такой… когнитивно потрясающий и функциональный? – спросил кто-то…

- Даааа! – загалдели в зале, - Таких мало!! Она так двигается! Она так любит движение!! Это просто что-то!!!...

…Напоследок Гошку попросили попинать мяч.

- Тебе какой мяч? Большой, средний, маленький?

Гошка выбрала самый большой, красный, почти с нее ростом. Попинала.

- Нам плохо видно! У нее получается?!

- Так она только что с отцом в футбол в коридоре играла! – не выдержала я.

А Гошка зевнула и под шумок улеглась на мяч. И давай качаться на нем взад-вперед.

- Ах вот что ты любишь!!! – расхохоталась лекторша, и стала сама ее качать…

Когда я поняла, что с нами закончили, я показала Гошке жестом: иди сюда, пойдем. Но Гошка - человек ответственный! Мама в данном случае не последняя инстанция, Гошка считала своим долгом быть отпущенной собственно работодателем. Поэтому, выждав паузу в лекции, она спокойно и звонко обратилась к ведущей:

- Анахну олхим? (Мы уходим?)

И только выяснив, что все правильно, побежала к ящику за наклейкой, попрощалась и покинула подиум :).

…Расставаясь, лекторша сказала ей:
- Мне рассказывали, что ты МАКСИМА (потрясающая). Но я не представляла себе, что НАСТОЛЬКО!!!
 


Вечером Гошка рассказывала бабушке про свою карьеру манекенщицы:
- Надо было померять ботиночки и в них походить, чтобы все посмотрели.
- Тебе понравились ботиночки?
- Ну… немножко.
- Они тяжелые, да?
- Да.
Не нужны Гошке такие ботинки. И слава Б-гу!!!


 …А в саду ее зовут «ганенет ктана» (маленькая воспитательница), потому что она воспитывает всех детей подряд. Гуня номер два. Не в кого ей, ну не в кого!!! Разве что вот, в сестру. Один из главных наших инструментов выживания. Я бы очень этого хотела.

Поддержать проект

 

Если материалы сайта кажутся вам полезными, и вы заинтересованы в том, чтобы их как можно скорее стало больше, вы можете поддержать эту деятельность финансово.

Перевести деньги можно через систему PayPal. Обратите, пожалуйста, внимание: чтобы перевести деньги один раз, НЕ НУЖЕН свой собственный счет на PayPal! Достаточно иметь кредитную карточку.